Курагодное гуляние

Курагод в Атмановом Углу на Успеньев день носит название -  «Боярское колесо», что само по себе уникально и в других местах Тамбовщины не фиксируется.  Опираясь на научно-исследовательский и экспедиционный материал мы сделали вывод, что это название мотивируется смыслом престольного праздника Успения, чему соответствует семантика орнаментального мотива «боярское колесо» на погребальных полотенцах (см. Орнамент).

Курагод "Боярское колесо"

Термин «боярское колесо» является отголоском архаичного обычая сельской общины ходить на Успение «к боярину на двор» с последним снопом и ржаным венком, после совершения соответствующих обрядов в поле; боярин угощал всех пивом и на дворе устраивалось курагодное гуляние, т.е. «боярское колесо»  - это гуляние селян с боярской семьей на боярском дворе.

Сегодня на Традиционных играх Атмановские кулачки курагод «Боярское колесо»  проходит в соответствии с неписанными, но хорошо известными в тамбовской фольклорной традиции правилами инструментальной игры, исполнения частушек и плясок.

Игровая культура куста сёл в окрестностях Атманова Угла достаточно разнообразна, она включает игры: обрядовые, курагодные, посиделочные, подвижные, интеллектуальные. Традиционные игры предполагают специально оборудованную площадку и специальные предметы: биты, палочки, «кружало», «рели», «чухи», «казанки», «кубарь», «кнут», «ножичек», «мяч» (как вариант – «мечик»), «кольцо»,  «платок», «ледянки» и пр.

Поскольку все игры существуют, благодаря использованию локального варианта этнокультурного языкового кода, классификационные признаки, на основании которых мы выделили вышеназванные группы, могут совмещаться и просматриваться в анализе культурного смысла той или иной игры. В целом, игры обеспечивали необходимую для поддержания физического и духовного здоровья активность населения, а также сохранность традиции, так как в игре часто обнаруживаются древнейшие этнокультурные пласты.

Подтверждением сказанному служат и атмановские кулачки, в которых мы можем обнаружить и связь с обрядовой календарной традицией, и с соревновательными, конкурирующими отношениями между отдельными лицами мужской группы населения и между сообществами. Кулачки предполагают наличие интеллекта, силы, и ловкости.

Особое место в игровой традиции и в традиционном праздновании престольного Успеньева дня принадлежит курагоду и курагодным играм.

Курагодными называют игры, предполагающие сообщество людей одной возрастной группы, объединенное общим интересом – «себя показать и на людей посмотреть». Игровая деятельность в курагоде обозначается глаголом «курагодиться», т.е. быть в курагоде. Людей, умеющих курагодиться, называли «курагодными», субстантив «курагодный» обозначает участника игры. 

Вспомнив о том, что «боярским колесом» называется орнаментальный мотив на погребальном полотенце, можно было ожидать на Успение и орнаментального курагода, но нет. Робкие следы орнаментальной традиции читаются теперь только в детских игровых курагодах с определенными движениями, например, курагод «Как на Машины минины испикли мы кыравай».

Однако орнаментальные курагоды в Атмановом Углу некогда бывали, об этом свидетельствует бытование песни «Стоит кузня», которая в соседней Рязанской области описана как орнаментальный хоровод. А вот рязанский хоровод «Змейка», описанный К. Голейзовским, пока не удалось обнаружить, хотя праздничный женский наряд с «задовыми лентами», живописно развевающимися во время «змейки», прекрасно сохранился в местной традиции, сохранилось так же выражение - «ходить змейкой».

   

Курагод «Боярское колесо» организуется по следующему сценарию: со всех порядков села Атманов Угол, а также из соседних сел, идут группы празднично наряженных людей, как правило, с гармонистом,  «прибасают частушки».  

Иногда, в ожидании кулачного боя, «болельщики» различных сторон кулачащихся «задирают друг друга», то есть «прибасают частушки с намеком».

Это што эта за дрынка

Против нашива кала?

Эта Крым и Лягущёвка

Против нашива Сяла.

(Порядки «Крым» и «Лягущевка» выступали против порядка «Село»)

Ны Парадки все парядки,

Как грыбочки у дубка.

Никагда вы ни пабьётя,

Каратка у вас рука.

 

На Парадки наш парядки,

Кырянныя все зубки.

Разварачивай аглобли -

У вас руки кыратки.

В разгар кулачной схватки, пение смолкало, заглушаемое криками сочувствующей публики. После замирения кулачившихся сторон всем курагодом идут угощаться, после чего, собственно, и собирается «боярское колесо», когда все маленькие «шаечки» «гуртуются» в общий курагод.

Хотя в курагодном гулянии «Боярское колесо» люди не держатся за руки, ощущение сопричастности к общему  веселью ярко выражено, да и сам термин «курагод “Боярское колесо”» надёжно хранит связь с древним обычаем.

Основной интригой «Боярского колеса» были состязания  гармонистов – «кто кого переиграет»; плясунов и плясуний («плисия») – «кто кого перепляшет»; частушечников («прибасница», «курагодница», «закоперщица») – «кто кого сшибёт», «петь на сшибок».

Игровые курагоды.

Игровой курагод включает в себя состязательные моменты, а содержание передается через диалог солиста и хора или двух групп. Здесь очень важна мимика, жесты и артистизм солиста, который передаёт различные образы и характеры героев. Чаще всего персонажи таких курагодов – это животные и птицы, участники подражают их повадкам. Иногда в содержании передается быт и жизнь народа. Часто используются предметы: платок, венок, лента, палка, которые также служат символами. Например, венок символизирует брачный союз, платок – подушку или перину. Рисунок построения таких хороводов простой – это круг, линия или пары. В центре круга и происходит действие. Таковы песни «Сеяли девушки яровой хмель», «Посеяли девки лён», «Лён зеленой», «Сею, вею», «А мы просо сеяли».

Местная традиция знает и отдельные игровые курагоды, в которые собиралась молодёжь и дети.

Основной темой молодёжных игровых курагодов было знакомство и выбор предполагаемого брачного партнёра, так как время для такой задачи считалось самым подходящим. Жители села до сих пор прекрасно помнят, что в этот день ходили в церковь семьями, девушки вплетали в косы голубые ленты как знак Богородицы, а свахи приглядывали подходящие пары.

Относительно хорошо сохранился курагодный поцелуйный обычай, когда под песню поочереди в кругу ходили парни и девки и на определенные слова выбирали себе объект для поцелуя. Вот один из вариантов молодёжных поцелуйных курагодов. Стоящие в кругу парни и девушки поют:

Ходить паринёк малодинькяй,

Спинажачок на ём каротинькяй,

А он ходить, да пагуливаить,

Папиросачкяй пакуриваить.

Ай, што ж, ай, што ж,  ай, што ж?

Пацалуй, душа (имя парня) каво хошь.

В конце пения парень, держа в руке платок, подходит к понравившейся ему девушке, кланяется, передает платок и целует в щёчку. Девушка тоже кланяется, берет платок и выходит в центр курагода. Ей поют:

Ходить девушка малодинькя.

На нёй платица каротинькя,

Ана ходить улыбаица,

Сваво друга дажидаица.

Ай, што ж, ай,што ж, ай, што ж?

Пыцалуй, душа (имя девушки) каво хошь.

Если девушка выбирает того же парня, то они становятся рядом. А в курагод выходит парень, которому они передают платок. Дальше курагод продолжается тем же порядком.

Иногда поцелуйное действие дополняется еще и соревновательностью. Наиболее известным такого рода курагодом является «Вышенка», которая играется так:

В кругу на пеньке (брёвнушке, стульчике, скамеечке) стоит «Вышенка» (девушка), которая держит в руке платок, высоко подняв его вверх. Вокруг неё ходит «Казачек» (парень). Курагод поёт:

Вышенка моя заалела.

Ой, лёли, лёли, заалела.

Заалела, вся паспела.

Ой, лёли, лёли, вся паспела.

На следующие слова «Казачок» (парень) подходит к «Вышенке» и пытается, не толкая и не снимая девушку, вырвать платок, который девушка не отдает.

Вышел казачок ва зилёнай сад.

Ой, лёли, лёли, ва зилёнай сад.

Ва зилёнай сад. Вышинки висят.

Ой, лёли, лёли, вышинки висят.

Если на время этих слов «Казачок» сумел вырвать платочек, то ему поют:

Казачок прыгал

Сладку вышинку дастал.

Если не вырвал, то ему поют:

Казачок прыгнул,

Толька ветычкю сагнул.

Или так:

Он такой бальшой, высокай,

Толька веники ламать.

Правадил мине да дома – 

Ни сумел пацылавать.

В первом случае парень снимает девушку с пенька и целует. Во втором случае на его место приходит следующий и игра повторяется, либо парень еще раз пытается справиться с задачей. Если курагоду «Казачка» жалко (иногда девица бывает высокой, да и не хочет, чтобы парень её целовал), то парни-дружки его подкидывают вверх, и он вырывает платок.

В иных местах в ту же игру играют иначе: девушка не держит в руках платка, а парень прыгает и пытается её поцеловать.

В другом случае девушка не стоит на пеньке, а бегает с платком от парня, который пытается её догнать и вырвать платок, после чего он имеет право поцеловать девушку.

В игровых курагодах ключевым действием могли быть «догонялки». Одним из таких курагодов является широко распространенная «Заря». «Заря» («вада») ходит за кругом со жгутом в руках (это может быть скрученное полотенце, платок, ремень), во время того, как стоящие поют, он незаметно позади одного из стоящих кладет жгут. Тот, за кем оказался жгут, поднимает его и хлещет одного из стоящих рядом, приговаривая: «Не спи, зОрю». Последний же, подгоняемый жгутом, должен побежать в одну из сторон курагода, чтобы вновь занять своё место. Если это раньше удавалось сделать «Заре», то «вадой» становился гонимый жгутом. Если нет, то «вадой» оставался «Заря». Бывало и так, что поющий, за которым клали жгут, не замечал этого. Тогда «Вада» по кругу вновь подходил к нему и ударял жгутом, приговаривая: «Не спи, не спи». Во всё время игры звучала песня:

Заря, заряница.

Красныя дивица,

По палю хадила,

Ключи абранила.

Ключи ни прастыя,

Кольцы залатыя.

Кольцы залатыя,

Ленты галубыя.

Куда дева ходить,

Тама зимля родить.

Куда девы косы –

Там духмяны росы.

За крылечка вышла,

За вадой пашла.

Встречается и такой вариант игры, когда курагод разбивается на «стенки» (команды). «Стенка на стенку» играли в «Прясло», «А мы просо сеяли», «Али-баба», «Бояре», «Цепи», «Чёрные чернила».

Большая часть из названных игр описана в специальной литературе, но, к сожалению, не вернулась в живую среду и мало знакома детской и молодёжной аудитории.

Хороводы – это неотъемлемая часть традиции, народной художественной культуры. Именно хороводы хранят историческую память народа о древнейших пластах обрядовой культуры, дают начало развитию многих жанров народного творчества. Ассиро-вавилонская, греко-римская традиции и др. подтверждают правомерность сказанного.  Хороводы – общая часть славянского культурного наследия. В хороводы собираются возрастными группами дети и молодежь. 

Несмотря на то, что хороводные гуляния известны всем славянским, и не только славянским, народам сам термин не имеет однозначной этимологизации: карпато-русы считают, что слово «хоровод» происходит от «коло» - круг; литово-русы – говорят «корогод», в Туле, Рязани, Москве – «тонки», «толоки»; русские переселенцы в Татарстан говорят – «кыравон», в Тамбове – «курагод», говорят также – «город», «застенок», «карагод», караход», «каравод», «круги», «столбы»,  «улица», «ходечи» и др.

Хоровод – самая древняя форма танцевального русского фольклора. Он появился предположительно в IX веке нашей эры и сочетает в себе 3 жанра – песню, игровое или обрядовое действие и танец. В зависимости от того, какой жанр преобладает, и выделяют следующие виды хоровода:  орнаментальные, наборные, подражательные, сюжетно-игровые, семейно-бытовые.

По сезону выделяют хороводы: весенние (от Святой недели до Красной горки), летние (Троицкая неделя), осенние (с Бабьего лета, т.е. с Успенья, иногда с Ильина дня, до Покрова). 

Но как бы не различались хороводы по времени их устроения, по месту, по типу – в основе его всегда «круг», то есть символ солнца (отголосок культа Ярилы).

Помимо обрядовой и рекреационной функции хороводы исполняли еще и очень важную социальную роль – они были школой успешной самореализации и местом взаимодействия с разнообразными социальными партнерами. Нигде как в хороводе не ощущалась коллективная ответственность за успех совместных действий, следовательно, это была еще и школа русской соборности.

Эстетика хороводного действа складывалась под непосредственным влиянием природного и культурного своеобразия конкретного места. Так например, общерусскую хороводную песню «Во поле берёза стояла» в Тамбовской области знают как «Во поле черёмушка стояла». Характер танцевальных движений, хореографическая пластика зависели и от костюма, от его региональных особенностей: длинные рубахи с конопными грубыми подставками и узкими затянутыми на горле застежками, монументальные сарафаны, а также убранные жемчугом, бисером, самоцветами, золотыми и серебренными орнаментами очелья девичьих повязок заставляли поневоле двигаться чинно, высоко держа голову, зато руки с избытком компенсировали ограниченную низом и верхом свободу самовыражения в пластике танца.

За много веков развития хороводная традиция развилась и включила в себя самые разные по структуре, характеру, образному составу тексты, транслирующие сакральные смыслы.

Орнаментальные хороводы могут называть и «фигурными», и «узорными, и «кружевными». Они не обязательно всегда изображают круг, но могут быть и не «круговыми»: «стенка на стенку», «плетень». В орнаментальном хороводе существуют самые разные движения: - «капустка» (вереница хороводящих как бы скручивается по спирали вокруг «кочерыжки» («хороводницы», опытной участнице действа); «плетень» (круг хороводящих со сцепленными руками), «звездочка» (попарное сцепление рук вокруг стоящей внутри хоровода «хороводницы»), «карусель» (сцепление хороводящих с одной, стоящей в центре «хороводницей»), «корзинка» (два концентрических кружка, в которых стоящие чуть прогибаются корпусом назад). Характерное движение – распространение хоровода то в два, то в четыре кружка, а затем опять сливание).

Орнаментальные хороводы воспроизводят земледельческие календарные циклы, технологию ремесел (например, льноводство, ткачество). В них нередко используют и предметы: платок, шаль, кушак, полотенце, холсты, венки, ветки, цветы и пр.

Магия плодородия, культ растительности обнаруживаются в продуктивности использования тем деревьев, цветов, трав в репертуаре хороводных песен: «Ай, во поле липенька»,  «Рощица», «Грушица» и пр..

Состязание гармонистов "Кто кого переиграет".

Как таковое состязание не объявлялось и не заканчивалось возглашением победителя, однако очевидность происходящего не оставляла сомнений в том, кто сегодня стал украшением курагода. Именно курагод  (т.е. объединенные одним менталитетом люди) формировал стойкое общественное мнение, в котором славилось из поколения в поколение имя «первого гармониста», украшения праздника и коварного похитителя женских сердец. Существуют степени совершенства, исчисляемые величиной ареала славы: «первый на порядке (улице)», «первый на селе», «первый в округе» (в районе), «каких свет не знал» (сравнить не с кем). Показателями высокой компетентности, в процессе определения соискателя  народной славы «первого гармониста»,  считали следующие:  совершенство исполнения (импровизационность, исполнительская и композиторская изобретательность); скорость («частота»); умение «подладить» под пляшущего или поющего; широта репертуара; принципиальное «неисполнение» чужих наигрышей «на кругу», в курагоде; наличие собственных «колен», «коленец» (импровизационных ходов).

   

Есть ли где еще в России так много гармошечных наигрышей, как на Тамбовщине? Едва ли. Судите сами: «Матаня» (визитная карточка региона), «Канарейка» (уникальный вариант «страданий», известный на Тамбовщине, по самым приблизительным и, конечно же, неполным наблюдениям, в 7-ми локальных традициях), «Досада» (играют и гармонисты и балалаечники, развитая посиделочная традиция), «Страдания», «Голубок», «Гусачёк», «Барыня», «Цыганочка»,  «Наурскова», «Шарлотскова», «Шамиля», «Базар», «Ширмач», «Тустеп»,  «Подиспань», «Реченька», «Ночкя»… Того мало, еще в каждом местечке есть «своя» гармошечная фирменная игра: «Моршанские страдания», «Алгасовские переборы», «Кирсаненок» («Кирсановского»), «Околонские прибаски», «Черняновские припевки», «Донские страдания» и пр., и пр. Это только наигрыши, под которые надо «прибасать» (петь частушки), а есть еще большой репертуар песенный и сугубо танцевальный. И всё это знал и умел исполнить гармонист, который вообще-то не был освобожден от общего труда, мирного и ратного.

Состязания прибасников и прибасниц.

До сих пор практически в каждом селе Тамбовщины мы находим свидетельства того, что в курагодах «на перебой», «на сшибок» пели частушки, чаще всего – женщины, но иногда и мужчины. Состязания на пение частушек «в курагоде» начинались не сразу: сначала гармонист демонстрировал «заигрыш», обычно «Матаня», затем выходили по очереди то одна, то другая «прибасница», уступая место друг другу. Одна или две-три могли всякий раз оставаться «на кругу», но тогда они должны были «приплясывать» и «отвечать» каждой вновь вышедшей «прибаснице». В конце концов «на кругу» оставалось три-четыре особенно искусных «курагодниц», из которых и выбирала молва лучшую. 

Как бы проверяя претенденток на уровень владения традицией, гармонист менял наигрыши, темпы – и всякий раз «прибасница» должна была «подладить». При этом нельзя было повторяться и петь уже исполненную частушку. Нередко встречались особенно одаренные женщины, которые могли сочинять тексты по ходу действия, отражающие актуальные смыслы происходящего. 

«На кругу» «прибасали» и приплясывали по одной, по две, по три, по четыре. Имелись частушечные традиции, расписанные именно по составу поющих.     

Очень редко бывали «на кругу» состязания мужчины и женщины, которые в этом случае «прибасали» по очереди не связанные общим смыслом частушки, что вероятно легко объяснить принадлежностью к разным культурным кодам, которые запрещают «вольное» обращение к представителю «инокультурной» социальной среды. Примеры выяснения отношений с помощью частушек между двумя мужчинами в курагодной традиции вообще не обнаруживаются, вероятно, вследствие того, что мужчины могут сделать это по-другому, например, в кулачном бое.

Курагод – это замечательный способ проверить и потренировать навыки традиционного этикета, народного юмора, выражения наиболее значимых культурных смыслов, благодаря которым и поддерживалась этнокультурная общность, составляя основу всей жизни русской деревни.

Так, например, в курагоде категорически запрещались «посоромные» (матерные)  частушки, особенно в Успенском, когда грубое слово рассматривалось как оскорбление Матери Земле, которая на три метра трескалась от женского матерного слова. Можно заметить, что грубые частушки с вульгарными намеками и «посоромными» вставками, традиция разрешала только в обрядах второго (иногда третьего) свадебного дня.

Состязания в пляске. 

В смешенном, мужском и женском, составе курагода наблюдается характерное «приплясывание», когда мужчина идёт по кругу с притопами то лицом, то спиной, раскрывая руки ладонями вниз, слегка поворачивая кисти. Именно эта особенность отличает северный хоровод от южного курагода. Наиболее картинно выполняются притопы при слегка наклоненном корпусе. Женщины приплясывают тоже, поворачиваясь то к одному, то к другому партнеру по курагоду.

Таким образом, мы заключаем, что в локальной традиции преобладали разомкнутые хороводы, со свойственными им движениями «змейкой», «ужом», «улиткой», «кривулями».

Из орнаментальной традиции  дошло до нас движение «воротца», используемое в играх.

Массовость и соперничество образуют главные качества тамбовских курагодов.  Приплясывание и перепляс в курагоде – это развитие хороводной общерусской традиции: люди стоят, образуя «живое кольцо», вокруг играющих, поющих и танцующих, припевая, приплясывая, присвистывая, прихлопывая в ладоши, охая, «ихая» и ахая. Каждый из «живого кольца» имеет право выйти и показать своё умение, но на курагодах (в отличие от семейных и уличных праздников) уже знали, кто именно будет показывать своё искусство; таких подталкивали и просили выйти «в круг», долго ломаться не принято.

Обычно перепляс сопровождался пением частушек, но мог демонстрироваться и самостоятельно – под наигрыш, как вершина «под сухую», то есть только под аккомпанемент «дробей».

В курагодах плясали под специальные «курагодные плясовые» песни («Ах, вы, сени», «Я не чаяла сегодня угореть», «Из под крыши воробей» и пр.), исполняемые a´capella, а также под гармошку (иногда под несколько), под балалайку и пр. 

«На кругу» пляски могут быть следующие: одиночные (мужские и женские), парные, перепляс, общие.

Описать танцевальные движения, которые можно наблюдать в курагоде, очень трудно: сами танцующие свидетельствуют, что пляшут «как душа подскажет», то есть это импровизация. Иногда движения имитируют узнаваемые образы животных и птиц, например,  в свадебной пляске «Ах, курушка, рябыя» мужчины изображают петушков, а женщины курочек. 

Женщины чаще принимают участие в пляске, но если «на круг» выходит мужчина, то это вызывает большее оживление, так как в его репертуаре есть и подскоки и присядки, запрещенные в женской хореографии как следствие пластики, воспитанной костюмом и самой женской эстетикой.

Автор статьи: Людмила Евтихиева